Ирина Маковеева

АМЕРИКАНСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Природа так обо всём позаботилась, что повсюду ты находишь чему поучиться.

Леонардо да Винчи

Со студенческих лет  я полюбила работу на пленэре. Ходить на этюды, рисовать в зоопарке  для меня – одно из самых интересных занятий.  А привычка рисовать в поездках осталась на всю жизнь.

Путешествую я часто и по нашей стране, и за рубежом. Со временем  набралась коллекция рисунков, набросков и зарисовок. Это мой «золотой фонд».

За много лет у меня появились любимые материалы, которые я беру с собой именно в поездки.  Думаю, что каждый художник имеет свой набор. Для меня важно иметь не громоздкие и лёгкие инструменты, удобный формат бумаги или этюдника, желательно не больше, чем мой чемодан или дорожная сумка. Конечно, всё зависит от цели путешествия.   Как правило, в моём пенале цветные и графитные карандаши разной мягкости, тушь, стальное перо, кисть, иногда акварель. Бумагу подбираю разной фактуры и цвета.

Часто я специально покупаю бумагу  и графические материалы в местном магазине.

В апреле этого года довелось побывать в Америке по приглашению  галереи  «From Russia with art» gallery из города Кембриджа штата Массачусетс.

Мои коллеги и я первый раз летели за океан.  Летели долго, очень волновались.

В Москве было холодно, кое-где лежал снег, а  в Кембридже и Бостоне начиналось цветение деревьев. Это чудо! Пожалела, что не взяла масляные краски для работы.  Для поездок у меня есть не большой этюдник и нарезанные холстики размером 15х20 см.

Нью-Йорк

Наше  время  было распланировано заранее, мы участвовали во всех мероприятиях галереи. Впечатлений было много, нам показали много интересных мест, но рисовать почти не было возможности. Один день мы провели в Нью-Йорке, я сделала несколько набросков.

От Бостона до Нью-Йорка автобусом 4 часа пути.

Воспользовались автобусом китайской компании. Многие китайцы ездят на работу в Нью-Йорк. Путешествие не было утомительным.

Прибыли  в Чайна -таун ( Манхэттен), это не далеко от Бродвэя.

Вышли из автобуса. Даже после неспокойной Москвы, мы почувствовали, как волна нью-йоркской жизни подхватила нас. Энергия кипящего котла.  Город ни на что не похожий по стилю жизни.  Удивительно, но автомобильное движение было  умеренным, видимо, оно хорошо организовано.  Потом я поняла, море машин не перехлёстывало на тротуар, как в Москве, поэтому было чувство комфорта и безопасности.

Пешая прогулка по Бродвэю. Самые первые впечатления: реклама не раздражает, т.к. её мало, здания разных стилей напоминают места, где я уже побывала, а иногда и Москву, пожарные лестницы по фасадам, небоскрёбы, парки с симпатягами – белками, деревья и кустарники в облаках цветов. И только на Тайм-сквер я увидела Америку, которую я знала по телевизионным программам с советского времени.

Удивительно– можно отдохнуть на «островке» посреди улицы.  И порисовать.

С собой были мои привычные материалы, два альбома фирмы  «МОЛЕСКИН» для акварели разных форматов 13х21см и 9х14см, правда, уже частично заполненных. Альбомы очень удобные для поездок, бумага в них плотная, можно работать и красками, и тушью, и сухими материалами.

В Кембридже я купила  коричневую тушь под стальное перо.

Улицы с небоскрёбами.

Бостон и Кембридж

И  я сожалела, что мои альбомы больше не пополняются новыми зарисовками. В конце нашей поездки, активизировался вулкан Эйяфьятлайокудль в Исландии. Наш вылет отложили. Спасибо вулкану, у нас оказалось 5 дополнительных дней!

Я сразу поехала к реке Чарльз, которая разделяет города Бостон и Кембридж. Начала рисовать чёрной гелевой ручкой, и о, неприятность, пошёл дождь!  Мне не хотелось прекращать работу. А дождь продолжал накрапывать. В результате на листе получилось приятное растекание чернил от воды,

Наброски катеров на фоне высотных зданий Бостона.

Дождливый день.

Следующий день был чудесным, по-настоящему весенним.

Один из моих альбомов был почти заполнен в предыдущей поездке, и листов почти не осталось, т.ч. мне пришлось использовать тонированные листочки форзаца. Приятный жёлтый цвет придал наброскам праздничность. Я использовала  коричневую тушь, которую я купила  в Кембридже и стальное перо.

Яхты на реке на фоне зданий Кембриджа

Поднялся ветер. Парусники двигались быстро. Вдали мост, соединяющий Бостон и Кембридж.

Тренировочная база для яхтсменов.

В один из дней был праздник День Патриота.  Традиционно был организован марафон. Публика поддерживала бегунов, поздравляла не только победителей, но и просто участников, прошедших дистанцию.

Я рисовала в старой части Бостона. Английский стиль узнаваем. Небольшая этажность домов, приятный цвет стен, разнообразие отделки, иногда казалось, что я опять в любимом Лондоне.

Мною использовалась коричневая тушь, стальное перо, цветные карандаши для подкраски.

Newsbury street

Центральный парк Бостона. Место для отдыха и занятий спортом, встреч и пикников, прогулок и пробежек. Встретила там и художников.  Приятные виды с небоскрёбами и со старыми домами. Огромные деревья, старые, но ухоженные.

Центральный парк

Когда сидела в кафе у окна, с интересом разглядывала уличную толпу.

Невольно сравнивала с московской.

Зарисовки людей

Бостон – город у океана. Чувствуется жизнь, подчиненная водной стихии. Частая смена погоды, сильный морской ветер. Суда и яхты по берегу.  Даже в аэропорт можно попасть по воде, есть специальный катер-такси.  Здесь для рисунка использовала графитный и цветные карандаши.

Яхта величиною с дом. Рисунок на развороте.

Вид на Бостон из пригорода Quincy. Причалы, причалы, причалы…

Конечно, набросков было сделано намного больше.  Удачные и неудачные, все  они представляют для автора определённую ценность. Часто работа продолжается уже в мастерской, появляются серии рисунков или гравюр.

В этом мне помогают так же фотоматериалы.

Заглядывая в свои «молескины», я вспоминаю прекрасное путешествие, наслаждаюсь видами, анализирую технику исполнения и… начинаю собирать пенал и альбомы в дорожную сумку.

Сайт галереи «From Russia with art» gallery: www.fromrussiawithart.org

«Художник, рисующий войну, имеет простую цель: запечатлеть данную конкретную войну. Вы можете спросить: разве фото- и видеосъёмки недостаточно? Думаю, тут дело в самой природе рисования. Можно подчеркнуть какие-то затронувшие тебя темы, атмосферу, настроение, и получается совершенно иная точка зрения. В средствах массовой информации столько всего видишь, столько фотографий, которые дают представление о войне. Мы переполнены сводками с мест боевых действий. Их видишь – и сразу забываешь.

А когда имеешь дело с рисунком или картиной, то можно сесть в галерее, или открыть книгу, и поразмыслить, что там происходит.

Всё, что я знал об Афганистане до того, как туда приехал, было основано исключительно на том, что я видел в газетах и по телевизору. Но реальность оказалась совершенно другой.

Я прибыл в Кэмп Бастион и потом поехал в Кэмп Шорабак, на главную афганскую базу. Я не мог представить себе, чего это стоит – содержать там стотысячное войско, всю эту инфраструктуру. Двадцать четыре часа в сутки подъезжают грузовики и подвозят цемент для строительства зданий и еду для всех этих людей.

И ещё – пейзаж. Он просто неописуем. Местные жители в традиционных одеяниях – не подберу другого слова – библейских. Это две тысячи лет тому назад. И между этими красивейшими пейзажами и войной, армией и оружием – дикий контраст. Ты всё время находишься между одним и другим.

Когда приезжаешь, важно не представлять себе чересчур много заранее. Мой способ работы очень быстрый, я наскоро делаю скетчи и рисунки. Столько всего происходило, что это лучший способ. Я люблю рисовать быстро, охватывая всё, что вижу вокруг.

Я был прикомандирован к части Грин Ховардс, которая вела обучение связных. Я думал, что они будут настроены скептически, но они поддержали мою деятельность, они считали, что это прекрасно, что кто-то приехал зарисовать всё это.

На маленьких патрульных базах по ночам, где ничего не надо было делать, я рисовал портреты, а другие солдаты смотрели. Каждый хотел узнать, нарисовал ли я его, так что, думаю, они меня оценили.

Я рисовал жизнь в лагере и портреты. Ходил и в пешие патрули. Впервые мне нужно было одновременно идти, рисовать и смотреть, не наступил ли я на самодельную взрывчатку. Как-то мы нарвались на перестрелку. Я не был в самой гуще, но всё зарисовал. Инцидент длился три часа. Две машины напоролись на мины, но, к счастью, тяжело раненых не было.

А в другой раз, в районном центре Мусса Квала, я сидел на крыше с потрясающим видом на закат и горы. Я рисовал этот пейзаж, и так было странно – запечатлевать его под звуки взрывов и перестрелки внизу на улице.

Надеюсь, мои скетчи и картины передают впечатление того, что такое фронт, этот страх и энергию, и в то же время братство и решимость войск. Каждая неудача, каждый раненый товарищ делает их ещё более настроенными на успех.

Невзирая на правду и ложь войны, моя цель состояла в том, чтобы изучить Британскую армию на театре военных действий. Я полон уважения к этим людям. Их следует поддерживать в том, что они делают».

Материал взят из газеты The Guardian

Аэропорт Пулково – всё начинается с самолётов…

Эфиопия – одна из древнейших в мире православных стран. Характерное изображение ангела и крестов в эфиопской иконописи, прихожанин и народная изба tukul.

Десять эфиопских центов и бастион королевского замка в Гондере.

Охрана столичной гостиницы, юноша со стилизованного плаката для
туристов. Вся страна пьёт чай только одной марки – Addis Tea.

Памятник Льву из колена Иудина в Аддис-Абебе.

В Эфиопии круглый год лето, а летоисчисление ведется по своему
календарю, включающему 13 месяцев. Поэтому и говорят «13 months of sunshine». Срисовано с открытки.
Африканские марабу – самые удивительные животные, которых мне довелось видеть.

Эфиопский алфавит включает 206 знаков. Мальчик Десален, помогавший нам в нём разобраться, на прощание написал по-английски своё имя.

Ethiopian airlines – главный авиа-перевозчик Африки.

Мне запал в душу тот факт, что в Белфасте есть колесо обозрения, подозрительно похожее на лондонский The Eye, но в половину его размера. Автобусы двухэтажные и розово-белые (в Лондоне – красные), чудесные послания на окнах заброшенного дома.

На море холодно, ветер прошивает насквозь, но красиво и тихо. Городок пахнет бензином, это не городок даже, а станция – 15 минут на поезде от центра Белфаста. По дороге проехали станцию Hollywood.
По пляжу носятся собаки и быстро темнеет.

Полароид отдает сиреневым, потому что проявлялся на холоде одноразовая камера отлично передает сумеречные цвета.

До разделяющих город на протестантов и христиан murrals мы так и не дошли…

Отсюда ушёл в своё последнее плавание "Титаник"

-Расскажите, в каких конкретно провинциях вы рисовали?

С Викой мы тусили в:

Ефремове Тульской области

Ижевске

Бурашево Тверской области

Новосибирске

Москве

-Как туда приезжали?

-Мы всегда на машине путешествуем. Хотя в Новосибирск на самолете летали.

-Подолгу ли там находились?

Не больше недели. Чтобы не «влипать» в местную ситуацию, смотреть на происходящие вещи свежим взглядом чужака.

-Не было ли смешных случаев, не влипали ли в неприятности?

Ну, вот сегодня, например, я вернулся из Кузнецка Пензенской области. Вику в этот раз не брали, ей нужно было документы в посольство оформлять.

В этот раз мы кузнецкого панка Тюленя с аккордеоном загнали на крышу приемной «Единой России», чтобы он песни пел с матом. Эта приемная находилась в одном здании с местным ДК. Мне как-то удалось пролечить директора ДК, что это будет гламурная фотосессия с известным музыкантом. Панк взобрался на козырек и устроил концерт с матюгами который продолжался до тех, пор пока из находившейся напротив местной администрации не позвонили директору и бедного Тюленя едва ли не силой стащили с козырька.

Мы все происходящее снимали на камеру, и ничего нам за это не было.

Но когда мы захотели его снять на фоне рынка, где продают всякий контрафакт, нас задержала охрана, потом прибежала злобно-испуганная администраторша, которая вызвала ментов, которые три часа продержали нас в отделении и даже сняли отпечатки пальцев.

-А в судах что рисовали?

Суд над Запретным искусством, есть еще зарисовки с суда над Лоскутовым и с Ходорковского.

-А какой дурдом? И как вас туда пустили – вы кого-то конкретного пришли навестить?

В Ижевске я узнал историю одного парня, Кирилла, который оказался в местной психушке.
История такая, что должна быть написана иглой на уголках глаз. Парню где-то под сорок, он мелкий мошенник, по крайней мере был таким когда-то. В частности, он умел ловко мухлевать с весами, чтобы обвешивать людей.  Ну типа за деньги предложить продавцу сделать так чтобы весы показывали больший вес, чем есть, или там чего-нить по мелочи украсть.

Но чувак кроме этого с задвигами, однажды он напал на мента.
За это его посадили на принудительное лечение.
Он отсидел лет пять, после чего отправили домой.
Но дома ему не сиделось, он решил погулять по стране.
Но мир за пять лет, которые он провел в дурдоме, где его накачивали таблетками, изменился. Механическими весами никто не пользовался, так что и подделывать их было без мазы. Подворовывать он тоже разучился. В какой-то момент времени он очутился в Ижевске без копейки денег. Тусил на вокзале, собирал бутылки. Наступила осень. Он не понравился каким-то чувакам и они отняли у него куртку. Так как идти было некуда, он решил сдаться в дурдом. По архивам подняли его дело, всплыла история с ментом, решили, что он опасный и его с охранником с пистолетом отправили по месту жительства в дурдом Бурашево.
Лично меня во всей этой истории умилила деталь со ставшими ненужными навыками подстройки механических весов. Ну еще конечно, ситуация с бесправием человека, признанного безумным.

Этот чувак Кирилл сказал, что его уже вряд ли когда отпустят: типа родственники не хотят его брать, а без желания родственников психов не отпускают.
А что ты будешь делать на свободе? – спросил его я.
«Буду лежать дома на диване и слушать дискотеку восьмидесятых. У меня большая коллекция».
Дело было в Ижевске, а у меня все равно были планы съездить в Тверскую область, куда Кирилла переправляли. Мы договорились, что я представлюсь его родственником. Он рассказал мне о своей семье. Мы завалились в дурдом всем кагалом и почти удалось вытащить его из дурки, но Кирилл забыл мне рассказать о своей тетке, которая как раз держала связь с врачами, нас пропалили, и мы сами с трудом свалили оттуда.

-Православный активист – он откуда?

-Они все либо из храма в Пыжах, либо из народного собора.

-Вы знаете дальнейшую судьбу кого-нибудь из нарисованных вами людей? А может быть, кому-то из них помогли, хоть по мелочи (ну мало ли)?

-Реально мы помогли школьникам удмуртского поселка Якшур-бодья. Правда, это было не из-за картинки, а из-за видео, в котором показано как школьников заставляют платить за проезд в автобусах. После того как мы показали это видео на конференциях, в администрацию позвонил кто-то из областного начальства, и детям выдали проездные.
Из тех, кто нарисован, децл помогли дедуле, который консервы продает, надавали ему денег рублёв двести.

-Что в ближайших планах?

-Кроме дежурных поездок по райцентрам мы собираемся плотно зависнуть в Минусинске. Я очень хочу сделать комикс по роману Сенчина «Минус». Пока вроде лучшего постсоветского романа о глубинке.

Дебби рассматривает своё рисование как часть работы эколога (джунгли в наше время – то, что надо спасать и охранять).

Дебби выбирает крайне трудоёмкий и кропотливый способ запечатления природы, да не просто природы, а самых мимолётных её проявлений. Ведь для этих эскизов нужна сверхъестественная точность и быстрота, и у зрителя нет способа проверить, как сидел этот попугайчик, точно ли так он топорщил пёрышки. Похоже, Дебби Каспари действительно верит в то, что делает; именно это и придаёт её зарисовкам такую подлинность.

Чтобы всю жизнь ездить в джунгли и рисовать с натуры маленьких птичек, надо ни на секунду не сомневаться в том, что любая тварь на свете – бесценна. – «В пруду играют жёлтые рыбки, и воробей чирикает на ветке. Кто научил их плавать и чирикать, кто разукрасил птичкам грудь? Господь, Господь, он это сделал» (с). 

С чего начинается путешествие? С Хельсинки и кофе на вокзале архитектора Сааринена, в 7 утра. После трёхчасового сна в автобусе перед Финкино, после того как вы приехали туда в 4 и спали под храп соседей, периодически просыпаясь то от холода, то когда кто-нибудь перешагивал через ваши ноги, перекинутые через проход на противоположные сидения; и какие-то особенные запахи, присущие водка-автобусам, курсирующим ежедневно между нашими городами.

Вы приезжаете в Париж, бросаете вещи, и долгая дорога вознаграждает вас плотным ужином с красным вином и приятным джазом в качестве аккомпанемента.

На следующее утро, отоспавшись, вы отправляетесь на прогулку. Покупаете на рынке козий сыр и хрустящий багет, идете в Люксембургский сад, усаживаетесь на стул перед фонтаном Медичи, сидите, укладывая сыр на очередной ломоть хлеба, наблюдая за тем, как утки прыгают со ступени на ступень. Вспоминаете что-нибудь банальное. Например последнюю новеллу из фильма «Paris, je t’aime»:

Carol: Sitting there, alone in a foreign country, far from my job and everyone I know, a feeling came over me. It was like remembering something I’d never known before or had always been waiting for, but I didn’t know what. Maybe it was something I’d forgotten or something I’ve been missing all my life. All I can say is that I felt, at the same time, joy and sadness. But not too much sadness, because I felt alive. Yes, alive. That was the moment I fell in love with Paris. And I felt Paris fall in love with me

Так вы проведите часа три, и уже нет смысла идти ни в какой музей.

Вечером вы снова пьете вино.

В один из дней вам наконец вам удается встать рано, нигде не задерживаться, и вы целенаправленно идете в музей, где проводите целый день. После нескольких часов, проведенных в музее, жадно набрасываетесь на пасту в итальянском заведении.

Безусловно, обязательный пункт программы: ознакомление с барной культурой (перно, гей-бары, шумные улицы, кресла на втором этаже, французские балконы, собаки, болтающиеся под ногами, курить можно только на улице)

Потом вы не справляетесь с обилием впечатлений, разницей температур и что называется «tomber malade».

Проводите день на диване, пьете аспирин и чай и вместо чего-нибудь интересного – пицца на вынос из заведения по соседству.

На следующий день вы чувствуете себя немногим лучше, но все равно идете гулять, потому что это невозможно – быть в Париже и сидеть дома!

Вы продолжаете исследовать район за районом. Отправляетесь в Марэ.

Йом Кипур, улицы возле Синагоги, желтеющие от лимонов, и пальмовые ветви повсюду.

Чудесные заведения квартала: «Саша Финкельштейн», «Питцман» с портретами хозяев в третьем поколении на стенах. Прилавки, полные аппетитных разноцветных масс. Женщина, родом из Польши, доступно объясняет, что из чего сделано.

Однажды вы не выдерживаете и решаете-таки зайти в Суши бар, который в сознании представляется  уже чуть ли не заведением русской кухни. Не разочаровываетесь.

И напоследок, накануне отъезда вы ужинаете в каком-то дурацком заведении возле метро, боясь на него опоздать, потому что находитесь на другом конце города. Ужинаете впервые невкусно. Вдобавок вы только что сходили на Пита Догерти, который, кажется, был совершенно трезв и прыгнул пару раз для приличия в барабанную установку.

Ну что, кто-то еще сомневается, стоит ли покупать молескин-путеводители по самым популярным туристическим городам планеты?

Думаю, если вы из тех, кто хочет знать про цель путешествия, как можно больше, но засыпает под занудные объяснения экскурсоводов. Или тех, кто любит самостоятельно составлять маршруты, но не хочет беспомощно плутать по незнакомому городу. Ну и, конечно, из тех, кому нужна не только полезная информация, но и место для хранения воспоминаний – однозначно стоит. Ведь именно для нас и создана эта замечательная серия.

Автор ролика: Таня Лещёва.

Презентация Молескин-путеводителя по Петербургу прошла 24 сентября 2008 года с Центре книги и графики, где в этот же день была открыта выставка «Петербург в Молескине». Подробнее о событии можно узнать здесь: www.moleskinerussia.ru/moleskine/news/26_09_08.htm

Гуляя по Будапешту, я периодически ловила себя на мысли, что чувствую себя практически как дома: уж очень некоторые районы напоминают Питер. Широкие улицы, типичная архитектура 19 века, между поздним классицизмом и ранней эклектикой, даже такое же серое небо. Может, просто ностальгический бред петербурженки, давно не живущей в родном городе? Я так думала, пока мой друг-итальянец, которого в ностальгии не упрекнешь, не воскликнул: «Это как та пешеходная улица, около магазина Адидас на Невском…» И правда – прямо Малая Садовая. А этот старенький троллейбус на остановке? Петроградка… лет так 15 назад. В общем, не полюбить Будапешт я просто не могла.

В центральных, туристических кварталах Пешта город демонстрирует все свое великолепие. Все-таки столица, хоть в второстепенная, Габсбургской империи. Элегантные улицы, в меру вычурные здания в стиле модерн… Неоготика, вроде знаменитого Парламента, граничит с кичем, но о вкусах не спорят! На другом берегу Дуная, средневековые улочки центра Буды идеально отреставрированы – разноцветные двухэтажные домики, как в сказке. Говорят, 15 лет назад все здесь было в упадке и заполнено лотками с дребеденью коммунистической эпохи. Сейчас район на узнать: недаром Венгрия теперь в Евросоюзе.

Здание парламента

Улочка Буды

Я люблю Центральную Европу под Рождество. Все-таки праздник чуствуется лучше, когда холодно, и так приятно пить глинтвейн и есть штрудель на каком-нибудь чудесном рынке. Будапешт – не исключение. Рождественкие рынки открываются с конце ноября: елки, огоньки, запах глинтвейна и такое изобилие всяческой (надо признать, не самой диетической) еды, что смотреть приятно, и в то же время немного страшно. Вообще, в Будапеште в любое время года есть что покушать, если забыть о диетах и вегетарианстве. Понятное дело, гуляш, венгерская классика, обязательно богато приправленный паприкой. Или шницель, настоящий, как в Вене, тоненький и огромного диаметра. Ну и конечно торт Захер: он тоже происходит из некогда главной столицы, но делают его отлично и в Будапеште. Закончить поездку в кондитерской времен империи за кусочком этого щоколадно-абрикосового чуда – верный способ уехать домой на мажорной ноте!

Венгерский рождественский рынок

Гуляш

Гигантский шницель

торт Захер

Sketchcrawl: рисовальный марафон, во время которого участники безостановочно зарисовывают все, что они видят вокруг с помощью карандаша или акварели.

Правило 1: привлекайте других художников
Правило 2: ищите вокруг себя все, что вдохновляет
Правило 3: делитесь своими набросками

27 июня. Мачу Пиччу.

Иностранцам запрещено ехать на местном поезде в Агуас Кльентес (городок непосредственно у подножия Мачу Пиччу). Если вас на этом поезде поймают, придется платить очень большой штраф. Местный поезд стоит где-то 30 солей, а мы заплатили 70 долларов туда и обратно. Есть еще шикарный поезд, который стоит 500 долларов – повышенный комфорт, изысканная еда, гид в Мачу Пиччу. Те, кто на нем едут, видимо останавливаются потом в отеле совсем рядом с затерянным городом – 1000 долларов за ночь.

Я была, понятное дело, настолько наслышана о Мачу Пиччу, что не ожидала очень сильных впечатлений – слишком «банальное» место. Но я ошибалась. Мачу Пиччу стоит всего того, что о нем говорят, и даже больше. Город сохранился почти нетронутым – конквистадоры до туда не добрались, а когда его открыли в начале 20 века, две семьи индиос использовали сельскохозяйственные террасы инков по назначению. Постройки сохранились прекрасно, кроме крыш, которые были из соломы. Дома, кстати, очень часто были без дверей – как можно так выдержать холода, которые на такой высоте далеко не редкость, непонятно. Пейзаж вокруг – зеленые горы и пропасти, и река Урубамба шумит внизу.

Мы взяли гида на два часа и не пожалели об этом. Нам объяснили расположение разных частей города, функцию каждого храма, разницу между «деревенской» и элегантной архитектурой… В храм Кондора можно зайти через «рот» кондора в его желудок. Естественно возник вопрос : откуда же мы тогда вышли… В городе есть также предполагаемый дом императора, с его спальней и санузлом. В целом, правда, объяснить функции всех построек ученым не удается – у инков письменности не было и о Мачу Пиччу нет никаких документов, мы даже не знаем настоящего названия поселения (Мачу Пиччу – название горы, на который он стоит, в преводе «Старая гора»). Складывается впечатление, что, когда исследователи не знают, как объяснить какую-то деталь, они решают, что она имела астрономическое назначение. Похоже, что ничем, кроме сельскохозяйственного календаря, инки особо не интересовались.

После осмотра города можно влезть на Вайна Пиччу («Молодая гора») – ту самую вершину, которая видна на всех-всех-всех классических фотографиях Мачу Пиччу. Поднятся на нее могут только 400 человек в день, так что нужно идти с утра. Мы приходим в пункту контроля в час дня и занимаем два последних места. Перед подъемом нужно расписаться в специальном журнале. Контролеры путают – дорога сложная, если вы устали, или больны, или еще что-нибудь, лучше не идти. Немного обеспокоинные начинаем восхождение. Тропа скоро превращается в крутую лестницу с очень высокими ступеньками. Проходит она в джунглях, так что можно останавливаться и рассматривать цветы и колибри. Встречные люди подмигивают: осталось недолго. Мы влезли на вершину за 1,5 часа. Устали, конечно, но ничего сверхъестественного. Вид, который оттуда открывается, стоит всех усилий. Можно взобраться на огромные камни на самой-самой вершине и кадры, сделанный отттуда, будут несомненно одними из лучших в поездке. Местные верят, что когда поднимаешься первый раз на Вайна, можно оставить что-нибудь в дар духу горы, например, немного листьев коки, и загадать желание. У нас листья коки были (их жуют от высотной болезни и местные всегда носят их с собой в специальных цветных мешочках), но за время подъема про поверье мы забыли. Пришлось оставить немного листьев внизу, надеясь, что дух горы не поленится спуститься за ними.

Мачу Пиччу вид с Вайна Пиччу

29 июня. Озеро Титикака: Пуно – Ичу.

Хозяйка хостела сообщает нам, что в деревне Ичу недалеко от Пуно, центра приозерной области, где мы остановились, сегодня проходит праздник по случаю дня Святых Петра и Павла.

озеро Титикака

Налюбовавшись на озеро потрясающего оттенка, едем в Ичу. Подъезд к деревне забит микроавтобусами, народу тьма. На бои быков мы, к сожалению, опаздали, зато группы танцующих в начиональных костюмах из разных областей страны только начинают выступления. Костюмы действительно потрясающие, очень сложные и яркие. Вдоль центральной улочки продают все – еду, лекарства («подходите, покупайте, в три раза дешевле, чем в аптеке»), одежду, веревки для привязывания лам…

Есть также предсказатели судьбы с попугаями и обезьянками, которые вытягивают записочки. Получаю свою, которая пророчит, что я буду много трудиться, встречу достойного молодого человека и, «если повезет», выйду за него замуж и создам свой очаг. Феминизм до Перу еще не дошел.

Самое интересное в празднике то, что мы одни из пяти (!) присутствовавших иностранцев. То есть все эти танцы в безумных костюмах местные устраивают исключительно для себя – мало где такое можно увидеть. Кое-кто при виде нас комментирует сквозь зубы: грингос. Но в основном все очень доброжелательны: конечно, давайте сфотографируемся, добро пожаловать, расскажите в ваших странах о нашем празднике…

Возвращаемся в Пуно в маршрутке, рассчитаной на девять человек, в которой 22-23 пассажира (детей сосчитать было трудно…).

6 июля. Наска.

От Арекипы до Наски десять часов пути. Решаем ехать ночью, чтобы не терять времени. Билеты на местный автобус бронируем заранее и просим места впереди – чтобы укачивало меньше. Тем не менее, мы оказываемся на… предпоследних сиденьях. А на последних расположились пять женщин, которые сидят на огромном количестве тюков самого разнообразного вида и размера. Мешки также запиханы под сиденья (в том числе и под наши, так что откинуть их невозможно) и вообще куда придется. Рядом со мной в проходе на горе тюков устраивается шестая женщина, которая источает, скажем так, запах, свойственный человеку при несоблюдении некоторых правил гигиены.

Нас эта ситуация сильно напрягает и, видя это, женщины решают с нами заговорить, чтобы разрядить обстановку. Это торговки, которые едут в Лиму со своим товаром, который они пытаются спрятать от межобластной таможни, чтобы не платить налог. Наши попутчицы самых разных возрастов: у самой пожилой непроизносимое имя кечуа, у женщин среднего возраста испанские имена, а у девочек, которые сопровождают мам – американские. Все они сильно переживают, потому что прошлой ночью одна их коллега погибла при таможенном досмотре – как-то уцепилась за автобус, который поворачивал, мы не очень поняли. Ей было 28 и у нее осталась дочка 12ти… На случай контроля нас просят помочь прятать мешки, и особенно помешать таможенникам применить насилие – при иностранцах они этого делать не будут. К счастью, на контрольном пункте никто в автобус не входит и женщины заметно расслабляются.

Расспрашивают нас о наших странах. Они очень хотят уехать в Европу, например в Испанию, чтобы сбежать от бедности. Грустно говорят: «Вот мы не можем поехать в ваши страны, как туристы», чем заставляют меня чувствовать себя очень неловко. Дают советы, например: «Никогда не выходи замуж. У нас в Перу женщина должна платить, чтобы иметь мужчину. Мужчины ничего не делают, а женщины работают». Потом начинают смеятся, говорят, что я похожа на куклу Барби – моя очень белая кожа всегда производит сильный эффект в южных странах. Просят нас спеть какую-нибудь народную песню. Выбираем «Катюшу» – успех гарантирован. Потом они поют для нас какие-то местные шуточные песенки.

Поспать нам, конечно, удается немного. В хостеле в Наске нам благосклонно открывают комнату в пять утра и мы засыпаем на несколько часов.

линии Наска

В самой Наске делать совершенно нечего – город некрасивый и неинтересный. Единственное, ради чего сюда едут, – это знаменитые линии. Огромные фигуры начерчены на пустынной земле не совсем понятно, когда, и главное, совершенно непонятно, кем. Говорят о каком-то культе культуры Наска, говорят, как водится, и об инопланетянах. Фигуры видно только с воздуха и посмотреть их можно с маленького самолетика. Эти самолеты летают без диспетчеров, просто по взгляду пилота.

За полет на самолетике над линиями нужно платить еще и аэропортовый сбор, 7 долларов, как за любой внутренний рейс. Летать на таком самолетике – совсем не то, что на боинге. Действительно чувствуешь, что летишь – ощущение ни на что непохожее. Есть, конечно, и отрицательные стороны: от крутых виражей над фигурами и тряски может стать плохо. Благо, мешочки предоставляются в большом количестве.

Фигуры, конечно, удивительные, хоть и не такие большие, как ожидаешь. Тут и «астронавт», и обезьяна, и паук, и птица, и дерево, и руки… Линии очень четкие, как будто вчера нарисованы. Мне лично больше всего запомнилась обезьяна с длинющим хвостом, свитым в спираль.

Вечером идем в ресторан «La Taverna», если верить путеводителю – одно из самых приятных мест в городе. Кухня, а особенно атмосфера нас не разочаровывают. Все стены ресторана исписаны автографами и приветствиями людей со всего мира, которые здесь побывали. Какие-то товарищи из Москвы украсили из серпом и молотом. Мы, конечно, тоже оставляем свой след. Кстати, Наска – самое далекое от родного Питера место, где я побывала.

.

]]> http://www.mymoleskine.ru/2009/11/peru-putevoj-dnevnik-chast-2/feed/ 1 http://www.mymoleskine.ru/2009/11/peru-putevoj-dnevnik-chast-1/ http://www.mymoleskine.ru/2009/11/peru-putevoj-dnevnik-chast-1/#comments Mon, 23 Nov 2009 21:20:14 +0000 Мария Рогалева http://www.mymoleskine.ru/?p=5402 Анна Монусова

22 июня. Лима.

В первый день с утра мы отправляемся в центр столицы. Спрашиваем в хостеле, как доехать. Говорят, на такси. А что, автобусов нет? Сморит на нас удивленно. Да, есть, конечно…

Автобусы в Лиме маленькие, как наши маршрутки. Прямо на автобусе краской написаны основные улицы, по которым он проходит, которые, правда, далеко не всегда совпадают с реальным маршрутом. Кроме водителя в каждом автобусе есть «кондуктор», т.е. товарищ, который едет стоя практически в открытой двери и выкрикивает пункты назначения, зазывая прохожих, и собирает скромную плату в один соль. Перуанцы в основном очень низкого роста, так что сиденья стоят очень близко и «нормальному» человеку поместиться там трудно.

Садимся в автобус прямо перед хостелом. Внутри только местное население, смотрят на нас с интересом, объясняют, гда нам выйти. Выходим и направляемся к Plaza de Armas, центральной площади. Улочки неухоженные, но уже появляются первые колониальные дома с балконами. Прохожие опять же с интересом на нас смотрят, некоторые даже здороваются. На лице у нас наверно идиотичеки-счастливое выражение, настолько нам не верится, что мы здесь.

Центр Лимы необыкновенно красивый. Туристы обычно обходят город стороной – очень он большой, загрязненный, суматошный. Все сразу летят в Куско, не задерживаясь в столица, а зря. Plaza de Armas и близлежащие улицы застроены великолепными колониальными домами, разноцветными, с резными балконами.

Особого интереса заслуживает монастырь Сан Франсиско с резным фасадом и чудесным внутренним двориком. В нем хранится множетсво картин, в том числе Тайная Вечеря, на которой апостолы едят морскую свинку (национальное блюдо) и пьют из ритуальных кубков инков. Примеры такого смешения религий в Перу встречаются очень часто – испанцам так и не удалось полностью вытеснить прежние верования. В монастыре есть еще катакомбы, правда, впечатление они производят странное, потому что археологи разделили кости по типам – ящик, полный берцовых костей, ящик, полный предплечий, ящик, полный черепов…

Гуляя, удаляемся все дальше от центра. Смотрим местный china town, Barrio Chino, с воротами в форме пагоды и китайскими фонариками. Китайцы приехали в огромном количестве в Перу на заработки в начале 20 века. Их кухня, слегка смешанная с местной, полностью вошла в национальную культуру. В каждом городе Перу есть рестораны «чифа» той самой китайской кухни, а самое распространенное блюдо, рис «чауфа» (с яйцом, зеленым луком, специями, курицей или мясом) можно найти в любой забегаловке.

За Barrio Chino начинаются Barrios Altos («Верхние районы»). Спрашиваем, как пройти к церквушкам и особнякам, которые ищем. Нам отвечают охотно, но предупреждают: будьте осторожны. Если в центре Лимы практически нет туристов, то в Barrios Altos их никогда и не было. Низкие дома, когда-то красивые постройки испанской эпохи, теперь в упадке. Для нас это место необыкновенное, а перуанцы считают его уродливым. Ходим по этим бедным улицам и выглядим, как инопланетяне.

23 июня. Куско.

Как только выходим из самолета, понимаем, что высотная болезнь – это не шутка и не россказни. Голова гудит, дышать трудно. На выходе из терминала всем желающим предлагают листья коки: местные жуют их, чтобы спастись от головной боли.

чай из коки

Куско, некогда столица империи инков – один из самых красивых городов, которые я когда-либо видела. Дома в нем не разноцветные, как в Лиме, а из розово-бежевого камня и как бы сливаются с окружающими их горами. Колониальная архитектура представлена здесь во всем своем великолепии. Испанские здания построены прямо на остатках стен времен инков, которые видны то тут то там. Собор, церковь Иезуитов на Plaza de Armas, которая считается (интересно, кем?) самой красивой в Южной Америке, монастыри Санта Каталина и Санто Доминго окружены домами, которые ни чуть не уступают им в красоте.

Особое место – квартал Сан Блас. На узких улочках с белыми домами расположены приятные сувенирные магазинчики и галереи. Вечером при желтом свете фонарей там особенно уютно. На одной из улиц Сан Бласа расположен Coca Shop – очень современная организация, которая пропагандирует альтернативные употребления коки, как например, отличный шоколад на ее основе.

]]> http://www.mymoleskine.ru/2009/11/peru-putevoj-dnevnik-chast-1/feed/ 2 http://www.mymoleskine.ru/2009/11/xozackij-slovar-4-achtung-baby/ http://www.mymoleskine.ru/2009/11/xozackij-slovar-4-achtung-baby/#comments Thu, 19 Nov 2009 10:57:56 +0000 Ксения Букша http://www.mymoleskine.ru/?p=5281

и всё, что она пишет в своих стихах, это чистая правда. Все криминальные разборки, этот маленький городок, эти люди наивные, всякие там наркоторговцы, убитая братва. Она со всеми там знакома, там реальный маленький городок, на берегу океана.

а это где, вообще, находится?

ой… Ну, это в Латинской Америке, как я понимаю.

далеко от экватора?

я так понимаю, что не очень далеко.

тогда там, наверное, очень жарко.

там не очень жарко. Она говорит, что там комфортно. Что когда она сюда прилетает, ей как-то даже дико: зачем мы здесь живём?

ребята, вы о чём?!

мы о том, Леша, что зачем мы здесь живём.

что поэтесса Лидия Юсупова, которая здесь только что выступала, живёт в Белизе, а мы зачем-то тут.

а-а. В Белизе? А почему она с крокодилом?

где?

на юзерпике.

это маленький крокодильчик.

а у неё есть ЖЖ?

да.

а какой?

Лидия-Юсупова лайвджорнал ком. Ну как слышится, так и пишется.

а она там свои стихи пишет?

а сколько туда лететь?

понятия не имею. Думаю, что… долго.

мне столько не выпить.

– Мир в вашем блоге предстает таким ярким. Это ваш личный выбор или культурная жизнь в Париже такова?

– Это все то, что я вижу и с кем встречаюсь каждый день. Жизнь в Париже богата, здесь можно открыть для себя очень много красивого. А еще есть книги, журналы, дети!

– Блог – ваша работа или вы делаете это только для развлечения? Какова ваша профессия?

– Мой блог существует уже два года и стал для меня ежедневной работой. Каждый день происходит что-то новое в музыке, фотографии, графике. Возникает новый спектакль или художник. Получается, что я фотограф, график и блогер.

– Вы используете Молескин в основном для коллажей?

– Я дизайнер, и мне это интересно. Молескин я открыла для себя как идеальный носитель для моих коллажей – и теперь я делаю их почти каждый день.

О моей бабушке, всех женщинах 50-х годов… Их ощущение свободы и элегантности, их желания и страхи…

Речь о семейных тайнах и эмоциональном багаже…

Когда дело доходит до детей…

О времени, мимоходом…

– На мой взгляд, Коллаж в Молескине – это что-то среднее между визуальным искусством и литературой. Самое сильное впечатление возникает, когда видишь разворот Молескина – и комментарий о том, что он значит для автора. Что вы думаете об этом?

– Да, я в этом начинаю понемногу убеждаться – слова автора очень важны… Но все же, я боюсь слов, поэтому я предпочитаю делать коллажи, картинки. Когда ты подписываешь свои картинки или коллажи, то выделяешь нечто новое в них. А я предпочитаю, дать эту возможность другим людям. Мне интересно, как они пытаются догадаться, что же я сообщаю им своим изображением. И когда они говорят со мной, я учусь их слушать – пока они говорят. Потому что каждый раз я открываю для себя нечто новое, что даже и вообразить не могла!

Полистайте молескин с коллажами Александры:

Блог ADELAP: flanepourvous.blogspot.com 
Фотографии ADELAP: adelapphoto.blogspot.com  (здесь Молескины Александры )

мне, может быть, и хотелось бы к вам иногда зайти, но, с другой стороны, – я зайду, вы там все работаете… ещё Альбина, мне совершенно не хочется её видеть…

ну, мы же можем и так встречаться.

ну да.

зачем тебе в наш сырой и холодный погреб возвращаться, лучше держаться подальше от таких… гхм… воспоминаний.

да-да-да, и от плавленого сыра с салатом и с томатным соком и баклажанами. Прикинь, мне на прошлый Новый Год налили водки с томатным соком, я вообще не смогла ни глотка сделать.

да, там тебя все помнят. О! Никитин, между прочим, о тебе справлялся.

Никитин?! За каким… пардон, хреном?!

ну… интересовался… как там Лена, как у неё дела, не обижают, типа того…

передай ему, что меня не обижают, он, наверное, будет разочарован.

в глубине души, ага.

ты знаешь, что он мне тогда сказал? что меня надо выпороть. Что таких, как я, надо пороть на конюшне. Хорошо, что между нами Миша сидел. Он как-то всё заболтал. А то бы я ему тарелку на уши надела, и всё.

ну, ты же понимаешь, когда мужчина говорит, что хочет выпороть, что это на самом деле значит.

ни хрена. Он меня просто презирает. Он всегда считал, что я не профессионал. А когда всё случилось, вот я точно знаю, что он тогда просто обрадовался. Наконец-то, мол. А есть ситуации, Лёша, в которых просто невозможно оставаться «хорошей девочкой». Просто не все в такие ситуации попадают.

да нет, в общем-то, все.

в такие – не все.

ну, не в такие… но в общем-то, все как-то вляпываются. Как там у Лермонтова. – «Едва ль найдётся, тра-та-та, один… До преждевременных добравшийся седин… без преступленья иль утраты».

это где Лермонтов такое написал?

а хрен его знает…

картинка: Екатерина Хозацкая

диалог: Ксения Букша

Выходя из самолета, увидела надпись на автобусе: «Discover the plus». Вот так-то, почему плюс? в голову, кроме положительного банковского сальдо, ничего не идет, интернета нет, а на мои назойливые расспросы окружающие не отвечают. Откуда взялся пасхальный заяц, прячущий шоколадные яйца?

Engelberg (гора ангелов) – название городка и конечный путь поездки. Местные говорят, что монах, основавший монастырь в этом городе, увидел ангелов, танцующих на горе (рисунок ниже). Википедия пишет, что они пели хором, но мне легенда с танцем больше нравится, уж очень вершина для танцев подходящая. Гору переименовали, а местечко так и называется, Engelberg. Вид с горы Brunni, куда поднимаются фуникулеры:

Кругом – снег и яркое солнце.

Кругом – снег и яркое солнце.

Небольшая площадь, на которой была разбита пасхальная ярмарка (7-10 столов), после закрытия которой студенты быстренько все разобрали, пожали друг другу руки и разошлись.

Площадь и кафе рядом с отелем Bellevue заполнена молодыми людьми с лыжами и сноубордами. Говорят, что в этом отеле belle epoque удобства на этаже, цены для этого места очень низкие, поэтому и молодежи столько. Другой отель belle epoque (Терраса, если не ошибаюсь) был перестроен, фуникулеры, доставлявшие посетителей ко входу в отель, оставили для осмотра туристам, а для входа в отель используется теперь система лифтов и туннелей, позволяющая ощутить себя героем фильмов про агента 007.

Вид с городской площади.

Была я там недолго, а набросков сделала много, потому как 11 апреля была очередная SketchCrawl, когда люди в заранее условленный день выходят на улицу и рисуют (сайт этого события и форум с результатами участников по всему миру).

Вот такой альпийский пейзаж был у меня за окном:

А это вид с железнодорожного вокзала в городе Люцерн, где совсем незапланированно я провела очень много времени:

Под конец поездки 15летний юноша меня поправил: «Почему не знаю, только не плюс это, а крест». Белый крест на красном, стало быть, поле. И правда, discover the cross туристу не предложишь.

Рассказ взят по предложению автора из блога Ольги Прудниковой: olkazavr.livejournal.com
Страничка Ольги на worldpress: olkazavr.wordpress.com 
Страничка на flickr: www.flickr.com/photos/15686348@N05/ 
Личный сайт: alienberlin.com

Я очень надеялась, что в  Стамбуле будет тепло и солнечно, но увы – из 5 дней 4 небо было серым и накрапывал дождь. Что, правда, не помешало получить удовольствие от поездки. Несколько слов о чудесном городе Стамбуле.

Must see

В Стамбуле масса знаменитых памятников архитектуры, которые не разочаровывают при личной встрече. В первый и второй день мы выполнили обязательную программу – Айя-София, Голубая мечеть, Дворец Топкапи.

Собор Святой Софии действительно огромный, величественный и красивый. Внутри от византийской эпохи осталось немного и купол пестрит арабской каллиграфией. В соборе ведутся работы, как выяснилось, уже много лет, так что сполна насладиться видом купола не получилось.
Голубая мечеть стоит напротив Айя-Софии. Ее построил в начале 17го века султан Ахмед I. Он старался не ударить в грязь лицом, потому что и так уже ему пришлось использовать деньги казны, а не награбленное в войнах, как его предшественникам. Так что здание получилось большое и красивое.

Мне, пожалуй, мечеть понравилась даже больше своей знаменитой соседки – такое сказочное впечатление производят все ее купола и минареты. Внутри – волшебство: стены и купола покрыты изникскими изразцами ручной работы. Большинство из них голубые, отсюда и название.
Дворец султанов Топкапи – тоже нереальное для европейского взгляда сооружение. Куча дворов, павильонов, комнат, тоже все украшенные изразцами. Правда, он такой огромный, что к концу все они начинают казаться практически одинаковыми. Билет в гарем оплачивается отдельно – интерьеры там примерно такие же, как и в остальных частях дворца, зато можно вникнуть в где жила «королева-мать», где невольницы, где жены, где евнухи….

Босфор

Стамбул расположен на берегах залива Золотой рог и Босфора, который отделяет Европу от Азии. Конечно, прокатиться в Азию очень хотелось. Вариантов для этого есть несколько. Во-первых, мост через Босфор, но он довольно далеко. Еще есть круиз по Босфору – его предлагают как турфирмы, так и государственная компания в порту (с ней естественно намного дешевле; рейсов 1-2 в день в зависимости от сезона). Но от этого вариатна мы отказались из-за погоды, да и времени было не много. Так что решили просто переплыть на пароме в азиатскую часть города – паром отходит часто, а билет стоит как метро или трамвай. С погодой повезло – это был единственный солнечный день за поездку. Красота, конечно, неописуемая: сине-зеленая вода, берега с силуэтами мечетей… Пока я наслаждалась видом, в голове крутилось «Никогда я не был на Босфоре / Ты меня не спрашивай о нем…» Но мое поэтическое настроение быстро рассеяли. Любимое занятие пересекающих Босфор – кормить чаек. Их огромное количество, они снуют вокруг корабля, замирают в воздухе в ожидании, пикируют за кусочками хлеба… Наблюдать дико интересно! На обратном пути мы запаслись печеньем и приняли участие в соревновании за внимание чаек;) На самой азиатской стороне смотреть особо нечего – можно просто прогуляться по шумным улочкам.

Константинополь

Сложно представить себе, что Стамбул был когда-то столицей Византийской империи. Следов тех времен мало: большинство зданий разрушено, церкви переделаны в мечети, на месте ипподрома – парк… Но все-таки следы Константинополя найти можно, например, несколько обелисков или раскопки императорского дворца (особенно любопытен музей мозаик, где можно увидеть пол со всякими забавными сценами из жизни людей и зверей).
Помимо этого, есть несколько действительно памятников. Первый из них – Цистерна Базилика, совсем рядом с Айя-Софией. Это подземная церковь и резервуар воды византийских времен. В полумраке подсвеченные колонны отражаются в темной воде – волшебство. Еще одна хорошо сохранившаяся церковь – Kariye или Chora, там можно посмотреть воочию убедиться откуда у русского церковного искусства ноги растут. С последней византийской церковью в нашей программе получилось забавно. Церковь, как водится, переделана в мечеть. Мучительно блуждаем по улочкам, чтобы найти мечеть Zeyrek, и обнаруживаем ее всю в лесах и закрытой. Охранник объясняет нам что-то по-турецки, понимаем только, что откроется она через час для молитвы. Тут появляется группа из итальянцев и турок, которые объясняются с охранником и переводят нам, что он позвонил домой некому служителю мечети, который может быть нам сейчас ее откроет. Служитель не только открыл мечеть, но и провел экскурсию (переведенную одним из италоговорящих турок). Интерьер в мечети совсем византийский, правда остатки мозаик и могилы двух императоров пока замурованы – внутри тоже ремонт. Хотя церковь не сравнить с Kariye, визит получился очень трогательный, ощущение было как будто мы проникли в чье-то интимное пространство…

Базар-вокзал

Путеводители активно советуют Большой базар как местную достопримечательность. Видимо, для европейцев это очень экзотично, но для русских – просто огромный провинциальный рынок. Ничего общего с красочными арабскими базарами, просто барахолка плюс ювелирные магазины.

Интереснее пройти от здания базара к порту – можно понаблюдать за шоппингом местных жителей в куче разного рода лавок. Совсем близко от берега находится рынок специй, где в одинаковых мешках продают пряности и корм для животных. Животных тоже, кстати, продают, в том числе весьма оригинальных, например, пиявок. Оказывается Турция – крупнейший экспортер пиявок для фармацевтической промышленности.

А вот вокзал стоит включить в программу: именно туда, на станцию Sirkeci, когда-то приходил Восточный экспресс! Здание – смесь модерна и мусульманской архитектуры – уж точно запомнится.
В Стамбуле есть еще отель Pera Palace, в котором Агата Кристи написала «Убийство в Восточном экспрессе». Говорят, за чаевые служащие могут показать ее номер. Находится отель в центре современного Стамбула, квартале Beyoglu. Там красиво – улицы 19го века отличаются от сумбурной застройки других частей города. На главной улице Istiklal сосредоточены магазины, а вокруг рестораны и бары. Точно лучшее место, где проводить вечера.

Кухня

Турецких кебабов вне Турции после нескольких студенческих лет я есть решительно не могу, так что ожидала, что придется голодать или перебиваться салатами. Но все оказалось оптимистичнее. Кебаб (по-арабски «жареное мясо») – на самом деле совсем не только мелкие кусочки мяса, которое крутится на вертеле. Видов кебабов в Турции множество. Самый вкусный на мой взгляд – кебаб с йогуртом. Впоследствии я даже попыталась приготовить его в домашних условиях. Но не одними кебабами живы турки. Вообще, их кухня во многом близка кавказской или среднеазиатской. Например, у них есть «manti», хотя они мельче пельменей, и «hingal» (хинкали) с мясом или с картошкой – и то и другое вкусно. Любители рыбы тоже легко найдут в Стамбуле свое счастье. Ну и конечно the best of – это всевозможные лепешки с сыром, простым или овечьим, объедение!
Из напитков – свежевыжатый апельсиновый сок на каждом шагу за копейки и «sahlep» – молоко с корнем орхидеи и корицей (просто подарок, если на улице холодно).

Местное население

Если ехать в Турцию «со своим самоваром», то есть со спутником мужского пола, местные товарищи оказываются милыми и разговорчивыми, а не назойливыми и утомительными (не считая, конечно, продавцов, у которых ты не хочешь ничего покупать). Я все-таки провела эксперимент. Гуляла одна и первому ресторанному зазывале сказала, что русская. Меня тут же пригласили на чистом русском поехать на машине посмотреть Голубую мечеть. По возможности вежливо отказавшись, пошла дальше и следующему сказала, что француженка. Мальчик ограничился тем, что дал мне карточку ресторана и обещал бесплатный чай.
Один из самых колоритных моментов был вечер в баре, где шел концерт – двое молодых людей с гитарами пели видимо очень известные турецкие песни. Такого энтузиазма в публике я давно не видела. Надо было видеть эти группки девочек-подростков (кто в мусульманских платках, а кто в декольте), которые подпевали, хлопали, принимались танцевать в проходе…На следующий вечер мы вернулись в тот же бар со свежекупленными нардами (это национальное турецкое занятие – играть в нарды в барах). Увидев, что мы потерянно копаемся в распечатанных из Википедии правилах, официант подсел к нам и целый вечер объяснял нам стратегию на смеси турецкого с английским. Не знаю, насколько хорошо мы научились играть, но время провели весело.

Екатерина Петрунина рисует при температуре выше +5 градусов, скупает европейскую канцелярию и не любит современной архитектуры. Вот что Катя рассказала нам о своих путешествиях с молескином.

Я довольно много и часто путешествую или просто живу в разных местах. А еще, мне всю жизнь приходилось рисовать по учебе, а когда я наконец ее закончила, то рисование через какое-то время стало моим хобби и дополнительным (если не главным) смыслом моих путешествий. Два года назад я купила свой первый молескин и отправилась на Балканы (Словения, Хорватия, Босния, Сербия, Черногория). В течение года я побывала еще во многих странах, и у меня собралась вот эта серия.

В очередной поездке по Европе на барселонском вокзале у меня украли сумку, в которой лежал тот молескин, и поэтому несколько новых рисунков пропали даже не будучи отсканированными. Мне было не жалко ни денег, ни остального, только жалко рисунков, которые еще никто не видел и никогда не увидит, они казались мне хорошими. В тот же день я купила новый скетчбук и через пару дней его начала. Я хотела как можно скорее восполнить потерю и выбирала для посещения только такие места, где с большой вероятностью мне захочется порисовать. Еще я поехала в Милан на открытие выставки одного своего итальянского друга, и там познакомилась со многими молодыми художниками. Я спрашивала, были ли у них в жизни подобные моей потери. Оказалось, что были у всех, и первые три раза это шок, а потом привыкаешь и просто говоришь себе: «Что ж, это повод сделать лучше». Второй молескин еще не закончен, и часть его можно увидеть здесь, а часть еще не отсканирована, но надеюсь, я его не потеряю.

– Рисование в путешествиях: чем и на чём?

– У меня всегда с собой молескин, но в этом году я стала возить также и альбомы побольше. А вот чем рисовать, это забавно, т.к. я постоянно хожу в прекраснейшие европейские магазины для художников и покупаю там все, что мне нравится: ручки, маркеры, карандаши… На сегодняшний день со мной ездят целых три пенала, что сильно утяжеляет мой багаж, но я все равно готова в каждом городе пойти на исследование художественных магазинов. У меня с самого начала сложилась определенная гамма, но я стараюсь ее расширять, пробовать новые материалы и цвета, искать новую манеру. Месяц назад в Будапеште я потратила целое состояние на новые, удивительные маркеры и до сих пор еще ни разу ими не воспользовалась, жду подходящего случая. Возможно, я жертва шопинга, но что-то внутри подстегивает меня обязательно пользоваться всем, что куплено, и таким образом развиваться в творческом плане.

– Когда Вы рисуете? Долго ли?

– Я рисую, когда на улице больше, чем +5, и сухо, когда у меня есть хотя бы час свободного времени. Еще мне должна нравиться натура и не должно быть лень. Особенно хорошо, если при этом никто меня нигде не ждет, не мерзнет рядом и не страдает от безделья. Еще случается, что мы выходим на этюды с кем-нибудь, это тоже способствует энтузиазму. На одну картинку уходит от 20 минут до часа, но иногда я позже, по воображению, их доделываю: раскрашиваю, например.

– Как выбираете место – что (и кого) рисовать?

– Как вы, наверное, поняли, мне нравятся старинные городки, средневековые улицы и т.п. Забавная история, связанная с выбором места для рисования, случилась со мной в Венеции. Два года назад я присмотрела один неплохой вид, но почему-то не стала там рисовать. То ли мне было не на что сесть, то ли солнце в глаза светило, то ли что, но я внушила себе, что место это недостаточно впечатляющее. Потом, ровно через год, я по традиции опять в Венеции, только что нарисовала картинку и бегу на поезд. И вдруг вижу: вот он, этот вид! И он прекрасен, но у меня абсолютно нет времени, чтобы его нарисовать, эх! В другой раз. И вот, еще один год спустя (буквально на днях), я опять в Венеции и иду прямиком к тому самому место, нахожу его, оно меня снова не впечатляет, но я почти пинком заставляю себя начать, и в итоге получается вполне достойная картинка! Так что восприятие одного и того же вида варьируется, все очень мимолетно. Но меня, например, абсолютно отталкивают такие виды, где есть современные здания. Мне нравится копаться в деталях, нравится все кривое и обшарпанное, все настоящее, а не вылизанное. К сожалению, лучшие виды остаются ненарисованными, потому что напротив их обязательно находится знатная вонючая помойка.

Раньше я как могла избегала деревьев и растений, а потом оказалось, что они у меня получаются чуть ли не лучше, чем дома, и рисовать их приятно. А вот люди попадают в кадр значительно реже. У меня есть один рисунок с Ганновером, про который все как один твердили, что в нем не хватает людей. А я соглашалась, но у меня был какой-то ступор, я откладывала, а потом, когда опять была в Ганновере, специально поехала на то самое место и нарисовала на своей картинке маленьких человечков, хотя для этого совершенно не обязательно было туда ехать. Просто забавный стимул это сделать.

– Сближает ли рисование с людьми? Бывали ли забавные (интересные, грустные…) случаи, связанные с рисованием?

– Не особо. В Италии люди активно подходят, заглядывают в блокнот, иногда говорят: «Браво, брависсимо!» Но поскольку я в основном рисую дома, то стараюсь выбирать места потише, чтобы никто не мешал. Если рисую людей, то обычно они и так уже мои друзья. Но когда показываю свой молескин новым знакомым, то они, конечно, начинают больше мне симпатизировать!

Страничка Екатерины Петруниной: www.behance.net/babayuka

- Как Вы начали делать зарисовки в блокнотах Молескин и почему вы выбрали именно этот бренд?

- Мне очень нравятся два типа блокнотов Moleskine, и я их не могу найти ни у одной другой фирмы. Во-первых, это Watercolor notebook, до этого мне приходилось брать блокноты и разрезать из пополам, чтобы добиться горизонтального формата, а я очень люблю рисовать пейзажи. И, во-вторых, Japanese album – он подходит для различных проектов, в нем можно рассказывать историю, перетекающую с одной страницы на другую. Это очень удобно. И его можно сразу разложить на выставке и не нужно листать, чтобы охватить полную картину. Я курировала выставку (в 2006 году) под названием In viaggio col taccuino («Путешествие с блокнотом»), тогда мы раздали сотни этих альбомов и просили людей нарисовать Неаполь. Потом мы соединили все блокноты, и у нас получилась огромная карта города с различных точек зрения.

- Чем вы обычно рисуете, какую технику предпочитаете?

- Я всегда ношу с собой небольшую коробочку с акварелью и водяной кистью. Сначала я очень быстро делаю карандашный эскиз, а затем раскрашиваю. Иногда я делаю черно-белые рисунки, тогда я использую тонкий черный маркер и не рисую эскиза.

- Что вы любите рисовать? Что вас привлекает в Неаполе?

- Неаполь всегда интересовал художников, и за прошлый век было сделано множество картин, мне нравится их перерисовывать на современный манер, смотреть, что успело измениться за несколько десятилетий. В этом городе можно найти бесконечное количество тем для зарисовок: памятники и рынки, пейзажи и узенькие улицы. Но больше всего мне нравится рисовать город сверху, с его миллионом крыш, антеннами и временными строительными лесами, таким, как я вижу его из моего окна. Еще я люблю рисовать море. И хаотично идущие мелкие улицы.

- Один из ваших блокнотов посвящен Парижу, расскажите немного об этом путешествии.

- Те два дня в Париже были очень холодными и дождливыми, поэтому рисовать на открытом воздухе, как я люблю это делать, было не комфортно. Мне кажется, что самый замечательный этюд получился со скульптурами Родена, до этого я восхищалась ими только по фотографиям. А увидеть его работы вживую, придти в музей с блокнотом и сделать рисунок – это было незабываемое ощущение, ощущение более интенсивного понимания его творчества. И пока я рисовала, я открывала для себя все новые детали, которые не видела в скульптуре сначала. Этот мой Молексин был подарен для выставки Detour, в нем меньше личных переживаний, больше пейзажей, чем обычно в моих блокнотах.

Стефано Фаравелли – один из участников проекта Moleskine Detour, его работы выставлялись в Лондоне, Париже, Нью-Йорке и Стамбуле. Стефано, художник и философ, родом из Турина, где закончил Академию Художеств, в 2000 году он был признан лучшим художником Италии (по версии  Il Giornale dell’Arte).

В этом пятиминутном видео Стефано рассказывает о создании своих путевых дневников. Он говорит о том, что главный инструмент его творчества – это переносная коробочка акварелей, «которая содержат все цвета закатов и восходов во вселенной»:

«Меня часто спрашивают, как я выбираю свои путешествия. Но на самом деле я сам никогда ничего не выбираю, путешествие само выбирает меня! Это как критическая масса весов, вдруг перевешивает в какую-то сторону. Причиной начала моего путешествия может быть все, что угодно.

В Египет я отправился после того, как прочитал страничку текста в рассказе Борхеса El Aleph («Алеф»), где он говорит о том, что в Каире есть некое место среди колонн одной мечети, там можно увидеть сразу всю вселенную — после этого я решил посетить Египет. И как только я принимаюсь за сборы в ту или иную страну, я начинаю видеть о ней информацию повсюду.

Неожиданно мне попалась на глаза карта времен Наполеона, где был проложен маршрут  из Каира в Абу Симбел, вниз по руслу Нила. Это был нестандартный маршрут, и я решил его повторить.

Единственно, когда я передвигаюсь по стране, скорость моего движения зависит от того, сколько времени мне нужно, чтобы зарисовать пейзаж. Я всегда вожу с собой переносной набор кистей, ручек, акварели – вот и все, что нужно, чтобы передать красоту вселенной. Я смотрю по сторонам, общаюсь с людьми, читаю, что попадается на глаза и так рождаются мои путевые заметки. Они содержат картины, мысли — я очень много всего записываю, некоторые страницы полностью исписаны – кроме этого я вклеиваю некоторые странные вещи, попадающиеся мне на пути, например, фото мальчика из Каира или квитанцию за жилье 30-х годов, которую я случайно нашел в отеле.

Как еще я могу решить отправиться в другую страну? Два года назад я поехал в Индию исключительно потому, что хотел увидеть слонов. Я хотел встретиться с этим древним метафизическим животным. И части этого животного, можно сказать, разбросаны во всем пейзаже Индии.

Как я уже говорил, я беру с собой переносную коробочку с акварелью, где можно найти все цвета восходов и закатов вселенной. Я рисую с помощью двух самых древних материалов — бумаги и акварели, акварель растворяется в воде, а воду можно найти везде. Все мои вещи  занимают мало места, а я люблю путешествовать налегке».

Вот некоторые рисунки Стефано Фаравелли.

«В Индию я ехал исключительно, чтобы увидеть слонов – эти древние метафизические животные звали меня»

Стефано участвовал в нескольких выставках Detour, в том числе и в последней, которая прошла в Стамбуле. Посмотрите Молескин Стефано Фаравелли, выставленный в рамках проекта Detour. Молескин, кстати, настолько преображен, что его трудно узнать!