На полотнах и в молескине Ирины Анниной – тихие улицы, заросшие речки, окраинные острова и верфи; и в каждом пейзаже – свой ритм, своё скрытое напряжение.

На картинах Александра Кондратьева мир предстаёт диким и суровым. Дело не только в сюжетах, но и в энергичной, экспрессивной технике его работ, которую сам художник называет «варварским аналитизмом».

Про неё говорят. Про её работы спорят. Их разбирают на мазки, а подоплеку творчества пытаются выяснить с помощью психоанализа. Юлия Застава – художница с балетной осанкой и загаром с лазурного берега, которая много и увлеченно работает.

Глядя на работы Юрия Сычёва, мы понимаем, что белый цвет – это иногда самый лучший красный, а жёлтый может выглядеть совершенно фиолетово.

Полина Батанова – потомственный художник, но, в отличие от отца-монументалиста, предпочитает рисовать лёгких, неземных танцовщиц и проектировать костюмы для балетных постановок

Петербургский стритартер, подписывающийся Tomato Zero, активно покрывает городские плоскости стикерами собственного производства, создает забавных монстров и рисует комиксы. Все вышеперечисленное, как правило, рождается на страницах одного из его блокнотов Moleskine.

Художнику Владимиру Загорову нравится петербургский свет: «Когда в воздухе много влаги, воздух подвижный, он вибрирует, и получается особый свет, очень тонкий, мягкий. Частички воды действуют как линзы, то рассеивая свет, то сгущая».

Елена Казарина – художник-портретист; всю жизнь она рисует человеческие лица, вглядываясь в них любовно и прилежно. А кто чувствует лица, тот и капусту сумеет нарисовать – с душой.

Оккультизм – духовная практика европейской цивилизации. Но даже если взять алхимию не как практику, а как чисто культурный феномен, из неё можно извлечь нечто неожиданно важное, считает художник София Азархи

На картинах Марии Туриной внутри тыквы открывается целый сложный мир, а два одинаково сгнивших яблока становятся Петром и Февронией из апокрифа.

Время разбрасывать камни, время собирать камни и время укокошить Микки Мауса здоровенным камнем. Ехидный сарказм и язвительное подтрунивание над диснеевскими персонажами – излюбленная тема в творчестве финского художника Джири Геллера.

«Космос, в нём планета, на планете гора, в ней святилище», – именно такую живопись больше всего любит Сергей Касьянов

Андрей Кабо делает маски из бумажного теста и рисует на нём картины: это удивительный материал, который не даёт художнику забираться в вычурные дебри и помогает отделить главное от ненужного. А в последнее время маски-головы появились и в его графике.

В детстве Наталья Цехомская была ребёнком шаловливым, бабушки не могли с ней справиться, поэтому каждое лето мама брала её с собой в геологические экспедиции. С тех пор каждую весну Цехомскую тянет в странствия…

Анна Виноградова рисует Русь, какой она была в стародавние времена, а иногда и такую, которой никогда не бывало; но это выходит так живо и сочно, что понимаешь: главное в её картинах не костюмы, а краски, люди, эмоции.

Георгий Ковенчук — Гага, как он называет сам себя, а за ним и все остальные, – прожил со своей женой пятьдесят лет, любит Париж и иллюстрирует первое издание рассказов Зощенко в Японии

Катя Андреева живет в Крыму, много рисует, пишет полотна – в том числе на тончайшей рисовой бумаге, оформляет книги. Ее творчество – это как раз тот случай, когда внезапно в очередной раз понимаешь – а жизнь-то прекрасна! Красочна, печальна, смешна– и прекрасна.

Художник помогает Богу творить, считает Александр Кондуров; творческий процесс — и есть сотворение мира.

Набросок – это самое ценное, что делает художник. Что-то черканул по бумаге, и в этом столько возможностей!

Александр Флоренский, замечательный питерский художник, согласился побеседовать с нами и рассказать о своей творческой кухне читателям журнала Мой Молескин. Тем приятней, что кухня эта очень вкусная – она предельно материальна, при этом полна эмоций и чувств.