В Петербурге недавно прошла выставка Арона Зинштейна. Она была в комнатах особняка Набокова на Малой Морской. Том самом, который так живо представлен писателем в «Других берегах». Резной дуб, темные панели библиотеки… У художника Зинштейна – другое настроение: яркие картины и гуаши, которые поданы под девизом «Город и таланты».

Закрытие выставки превратилось в поэтический вечер – питерские поэты читали свои стихи. Я пробрался к художнику, чтобы поговорить о черном цвете – поскольку многие из гуашей были выполнены на черном картоне.

– Расскажите о технике работы по-черному.

– Для меня фон имеет значение, он задает тон. Я использую голубой, синий, зеленый, коричневый, черный. Бывает, на красном пишу. Мне нравится плотный фон, он задает колорит. А потом старые мастера использовали цветные подкладки.

– Когда вы стали работать в технике по плотному фону?

– Это было еще в 80 году, я тогда закончил Мухинское училище и работал в комбинате монументального прикладного искусства. У меня тогда не было для творчества никакого материала. Но на складе была черно-серая бумага, которую использовали для изготовления мозаик – ее расстилали на полу и выкладывали цветные камешки. И я решил то же самое делать краской. Для меня это оказалось открытием – когда из небытия темного пространства зажглись самоцветы краски! И с тех пор я часто использую этот ход – пишу на плотном фоне.

– С чего вы начинаете, когда пишете по черному – кладете прозрачные мазки или сразу даете сильный контрастный тон?

– Поскольку я долго уже работаю в этой технике, получается и так, и так. Я не думаю. Иногда увлекаюсь, и забываю, что начинал с темного, закрашиваю все. Когда пишешь  – как песня льется, а какие ноты – не знаешь. И не надо об этом задумываться! Лучше как в музыке – интуитивно.

– Влияет фон на настроение, когда пишете? Для меня живопись по черному – чудо, волшебство. Художник извлекает искру цвета из темноты! А для вас?

– Конечно, влияет. Очень правильно сказано – волшебство! Чернота – и вдруг одну краску положишь – зажглась звезда в небе, и это свечение вызывает у меня настоящий восторг. Есть московский художник Юрий Злотников, из нонконформистов, участник знаменитой выставки в ВДНХ – у него наоборот, он пишет на белом фоне цветными пятнышками, так цвет тоже приобретает новое качество. А меня влечет плотная поверхность – черный, коричневый…  Это как в музыке – цвет появляется из тишины.

– Расскажите о какой-нибудь работе. Например, об этой гуаши.

– Это Таня, моя жена, и внук Самуил, ему два года – он смотрит в окошко и что-то хочет сказать по-своему. А говорит он сразу и на английском, и на русском, и когда совмещает два слова, получается совсем интересно – например, «апоня». Что такое «апоня», никто не знает, но я знаю – это от слова open ­– значит, надо что-то открыть.

 ­– Вот еще портрет Самуила:

– Нарисуйте в редакционном Молескине что-нибудь про черный фон.

– Вот. Если непонятно – это рука художника и кисть.

Еще по теме

• Арон Зинштейн: гуаши из Сербии
  Арон Зинштейн - художник с яркой экспрессивной манерой письма. Блокнот Moleskine Large Sketchbook, к...
• Тело как знак
  "Как и в природе, в анатомии можно найти всё. Человек самодостаточен как духовно, так и физиологичес...
• Откуда виднелся свет
  Монотипии Валерия Бабанова похожи на те диковинные картины, которые мы, почти без участия разума, ин...